Американская история X

После смерти отца, пожарного Денниса Виньярда, убитого наркоторговцем во время службы в неблагополучном районе, его сын Дерек всё чаще говорит о расовой вражде и превосходстве белых. Эти взгляды укрепляет местный неонацистский лидер Кэмерон Александер: Дерек становится одним из самых влиятельных скинхэдов в районе, а младший брат Дэнни начинает ему подражать. Однажды ночью двое чернокожих парней пытаются угнать машину Дерека. Он убивает обоих - одного застреливает, второго жестоко расправляется с ним у тротуара, - и отправляется в тюрьму за непредумышленное убийство. Пока Дерек отбывает срок, Дэнни продолжает дело брата и сдаёт школьное сочинение, прославляющее Гитлера. Директор школы Боб Суини, который знал Дерека ещё до его радикализации, вместо обычного наказания поручает юноше написать работу под названием «Американская история X» - о брате, его убеждениях и последствиях ненависти.

В тюрьме Дерек сначала пытается сохранить прежний авторитет, но быстро понимает, что прежние союзники не считают его равным: его исключают из своей компании, а затем избивают и насилуют. Он сближается с чернокожим заключённым Ламонтом, который работает с ним в прачечной и помогает увидеть в человеке не врага, а человека. Разговоры с Суини тоже заставляют Дерека усомниться в том, что расистские лозунги способны что-то исправить. Выйдя на свободу, он отдаляется от Кэмерона и старается уберечь Дэнни от той же участи: рассказывает ему о тюрьме, просит отказаться от банды и начать жизнь заново. Братья успевают помириться, но утром Дэнни застреливает в школьном туалете чернокожий одноклассник, с которым у него накануне произошёл конфликт. Дерек находит брата мёртвым, и история заканчивается не примирением, а новой трагедией. Режиссёрский дебют Тони Кэя построен на резком визуальном контрасте: прошлое показано в чёрно-белых тонах, настоящее - в цвете, словно фильм отделяет жизнь Дерека до тюрьмы от его попытки измениться. Ради роли Эдвард Нортон набрал вес и побрился наголо; его превращение помогает увидеть, как уверенность в собственной правоте постепенно уступает место сомнению.