12 разгневанных мужчин

После завершения процесса двенадцать присяжных удаляются в душную комнату, чтобы решить судьбу юноши, обвинённого в убийстве отца. Если его признают виновным, ему грозит смертная казнь на электрическом стуле. Обвинение кажется убедительным: соседи слышали ссору и угрозы, пожилой мужчина утверждает, что видел, как парень убегал из дома, а женщина из соседнего здания - как он наносил отцу удар ножом. Сам юноша говорит, что в это время был в кино, но не может вспомнить ни названия фильма, ни деталей вечера. При первом голосовании одиннадцать человек выбирают «виновен»; против выступает только присяжный № 8 (Джек Леммон). Он не утверждает, что парень невиновен, - лишь считает, что перед смертным приговором нельзя отмахнуться от сомнений. Остальные торопятся закончить заседание: кто-то хочет успеть на бейсбольный матч, кто-то уверен, что дело очевидно, а присяжный № 3 (Джордж К. Скотт) воспринимает осторожность оппонента как личный вызов. № 8 предлагает спокойно разобрать доказательства и соглашается изменить голос, если после обсуждения остальные по-прежнему будут уверены в виновности юноши. Первым к нему присоединяется пожилой присяжный № 9: он понимает, что за сомнением может стоять не желание спорить, а обязанность не допустить ошибки. Затем № 8 показывает остальным такой же складной нож, какой обвинение называло уникальным орудием убийства: он купил его поблизости, и редким предметом нож не оказывается. Присяжные переходят к показаниям старика, который услышал угрозу, звук падения тела, а затем, по его словам, увидел убегавшего юношу. № 8 вместе с другими восстанавливает его путь от кровати до двери и проверяет, мог ли он успеть всё услышать и увидеть за отведённое время. Шум проходящего поезда делает рассказ о словах ссоры менее надёжным, а больная нога свидетеля ставит под вопрос его точный расчёт. Постепенно становится ясно: отдельные детали обвинения могут быть правдой, но собранная из них картина не так безупречна, как казалась при первом голосовании.

С каждым новым разбором меняется не только счёт, но и настроение в комнате. Присяжный № 5, выросший в неблагополучном районе, объясняет, что некоторые особенности ножевого удара обвинение трактует неверно; № 4, привыкший доверять фактам и показаниям, долго остаётся среди сторонников обвинительного вердикта. Однако и его уверенность ослабевает, когда присяжный № 9 замечает на переносице свидетельницы следы от очков: женщина заявляла, что видела убийство через окна проходящего поезда, но в постели, скорее всего, была без них. Присяжные обсуждают и кинотеатральное алиби юноши: его неспособность вспомнить фильм кажется подозрительной, пока № 8 не предлагает остальным проверить собственную память и показывает, как легко забыть подробности обычного вечера, особенно пережив тяжёлое потрясение. Тем временем № 10 выдаёт предубеждение против людей из бедных кварталов за доказательство, и остальные отворачиваются от него, отказываясь слушать не аргументы, а ненависть. № 7 меняет голос скорее из нетерпения, чем из убеждённости, № 12 колеблется, а № 3 снова и снова возвращается к обвинению, всё сильнее подменяя факты собственным гневом: выясняется, что его конфликт с сыном мешает ему беспристрастно смотреть на историю другого отца и ребёнка. По мере того как рушатся свидетельства и исчезает уверенность в алиби, голос против обвинения в итоге остаётся только у № 3. В решающий момент он понимает, что не способен доказать вину юноши, срывается и наконец меняет свой голос. Присяжные единогласно признают подсудимого невиновным - не потому, что установили, кто именно убил его отца, а потому, что обвинение не устранило разумные сомнения. Телевизионную версию 1997 года поставил Уильям Фридкин по сценарию Реджинальда Роуза, автора исходной пьесы; в фильме снимались также Эдвард Джеймс Олмос, Хьюм Кронин, Тони Данца и Армин Мюллер-Шталь. Почти всё действие разворачивается в одной комнате, поэтому фильм похож на спор, в котором воздух становится теснее с каждым новым аргументом: вместо погонь и внезапных разгадок напряжение создают паузы, жар, взгляды и перемены в голосах присяжных.